Нон же сюи Брюссель! Я не Брюссель!

Не секрет, что израильтяне отнеслись к событиям в бельгийской столице довольно прохладно.
Я не Брюссель
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Слишком свежо воспоминание о залитом искусственной кровью льежском аэропорте в поддержку жителей Газы во время нашей последней с ними войны. А также и об иных «приятных» моментах, типа отказа бельгийского врача в приеме еврейской пациентки. И как всегда, злорадным рефреном звучит: ну теперь-то они нас поймут!

Беда в том, что израильтяне сами отказываются понимать: конфликт Израиля с арабами — иной, и европейцы совершенно правы в том, что не хотят отождествлять свои проблемы с нашими.

Европейский конфликт — это конфликт мировосприятия. Столкнулись две цивилизации с разными ценностями и разным уровнем развития. И даже не просто столкнулись. Европа попала в плен собственных иллюзий и сама способствовала проникновению чужеродных элементов в свое тело, посчитав, что сможет их переродить.

Перерождение не состоялось и теперь уже — кто кого. Европейцам жалко расставаться со своими идеалами, они их выстрадали за долгую и бурную историю. Отчасти они правы в том, что не смахивают либерализм с толерантностью в мусорную корзину, а пытаются адаптировать к новой реальности. Слишком уж дорогая цена была заплачена за то, что сейчас для европейцев является центральным: за личную свободу убеждений и за терпимость друг к другу.

Мы чувствуем свою причастность к европейской цивилизации, которую не зря называют иудео-христианской. И всё же, наш конфликт с арабами — другой по своей сути. Он и проще, и сложнее. Это конфликт не идеологии или культуры, а древний, как человечество, спор за землю. За то, что мы называем Землей Израиля, а арабы… вообще-то, никак. Филястын — это для политиков, а для масс это всего-навсего небольшой участок в самом центре арабского мира, который раскинулся на тысячи километров вокруг — к северу и к югу, к востоку и к западу.

Арабы никогда не придавали Палестине особого значения, но и не сомневались в своём на неё праве. Даже тот факт, что основной рост арабского населения произошел именно при евреях и благодаря им (земля стала возрождаться, а значит, появился заработок), ничего для арабов не меняет. Ну, переехали на сто километров к югу, делов-то. Но в пределах своей, родной территории (ну, или которую привыкли считать своей за отсутствием претендентов).

Это — для арабов. А что для нас? Просто возможность за что-то зацепиться, чтобы не быть вечными изгнанниками, или нечто большее? Именно тут лежит вся сложность конфликта. Но причина этой сложности не внешняя (мы/они), а внутренняя — наш раздрай, наша неспособность понять самих себя. В той мере, в которой мы себя не понимаем, не понимает нас и остальной мир. А арабам и понимать не надо, они просто чувствуют нашу слабость и неуверенность.

Безусловно, в еврейской культуре Земле Израиля придается огромное значение. И, к слову сказать, непростое. Это не просто земля для проживания. Чтобы жить в Земле Израиля, надо быть её достойными. А чтобы понять, что значит быть достойными, надо разобраться в том, что такое вообще еврейский народ, как он возник и каково его предназначение. По этому поводу сломано и продолжает ломаться много копий (еврейских, разумеется). Но дело не только в этом, а и в том, что для большинства народа этот вопрос вообще не стоит. Земля и земля. Дайте нам жить, как всем.

И вот тут-то коренится наше разногласие с Западом в отношении конфликта с арабами. Запад, в общем-то, согласен считать нас своей частью. И в качестве этой части мы вполне вписываемся в тот комплекс вины, которую Запад испытывает в отношении не-западных стран, и который послужил причиной того, что жителям этих стран было позволено так массово переселяться в Европу. Ведь как выглядит заселение Палестины евреями в аспекте взаимоотношений Запада и Востока? Во многом — как колониальная экспансия.

Еврейские халуцим очень похожи на англосаксонских и ирландских пионеров, заселявших американские прерии. Те тоже принадлежали либо к религиозным сектам, которым не было места в Старом Свете, либо к безземельным, пухнущим с голоду беднякам. Изгои дома, они обрели новую родину, полив её своим потом и своей — и чужой — кровью. Кровью тех, кто жил на той земле до них и вовсе не желал потесниться и уступить свое место.

Запад не может переписать свою историю, но готов использовать нас в качестве искупительной жертвы. А мы позволяем ему так поступать. А потом удивляемся, почему нас предают и подставляют. Потому что так поступаем мы сами по отношению к себе. Когда евреи даже в малой степени начинают играть на своем поле, народы мира тоже меняют к ним отношение.

В израильские кибуцы ехали добровольцы со всего света, потому что это была попытка не просто освоить страну, но и построить новое, справедливое общество, где все равны и живут совместным трудом. А когда кибуцы отыграли свою роль и Израиль стал обыкновенной капиталистической страной с развитой социалкой, отношение тоже сразу ухудшилось.Конечно, не надо думать, что кибуцы, израильский вариант коммунизма, и есть то самое еврейское предназначение. Но всё-таки это попытка построить что-то своё, особенное, а не «американскую мечту».

Единственный наш выход — вернуться к своим корням. Заново стать народом Израиля, достойным жить на Земле Израиля. Вспомнить, на каких условиях она была нам дана. Необходимо начать национальный диалог, чтобы возродить ощущение единого народа, знающего свое место в истории. Только так мы можем обрести понимание и признание в глазах остального мира.