Высокий, молодой — год после дембеля

Смеркалось. И самому мне уж было за шестьдесят, и когда-то бодро журчавший ручеек прибыльных заказов все мельчал, иссякал. Когда же и последние капли живительной шекелевой влаги ушли в песок будней, пришлось идти работать в охрану.
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Захват. Случай из жизни.

И вот я на недельных курсах, постреляй-побегай, — дадут пистолет и посадят в будку у ворот. Ну что ж, бегаем-стреляем. Народ не старый, в основном до тридцати. Один, высокий такой парнишка, тот вообще год после дембеля. Стрелял он не очень, привычен был к М16, но запомнился мне он не своим неуважительным отношением к пистолету, а совсем другим.

Был у нас «крав мага», но не учеба, а так, типа «вот смотрите как надо». Инструктор вызывал кого-то из нас, показывал на нем, как на кукле, свое блестящее искусство. Не больно, но наглядно. Многословно поясняя, как бить и валить. «Кукла» дергалась от несильных толчков, послушно валилась, шла на место, подходил следующий.

Дальше — больше. «Тебя схватили? – бодро вещал инструктор, – Не беда, и из захвата вырвешься с победой». И тому, самому молодому: «Вот, — говорит, — ты меня хватаешь…» Тот и схватил. Инструктор повырывался, не вышло, подсек, они повалились, и, ерзая, скатились по мату к стене.

Парень приемами явно не владел, но он ухватился за инструктора как за свое родное, руками и ногами. Тот дергался, освобождал то полруки, то полноги, придушенным голосом продолжая объяснять «вот смотрите как надо», а мы стояли вокруг, смотрели на это сплетение тел под грязной стеной, и нам ясна была причина его неудачи. Наш товарищ, молодой, длинный и неумелый, держал его изо всех сил только потому, что просто не хотел быть «куклой».

Точка несогласия

 У каждого бывают в жизни такие моменты. Когда откуда-то изнутри — из души, наверное — входит в сердце твердая, злая «точка несогласия».

Точка, даже геометрически, — вообще явление интересное. Нечто существующее, но никаких измеряемых параметров — площади, объема, направления — не имеющее. Так же и «несогласие» — звучит красиво и сильно, но как-то «безвекторно». Вектор и твердость точка несогласия получает, когда какая-то сила начинает играть тобою, совершенно не интересуясь твоим мнением.

И как бы ни смущала нас малость понятия «точка», делать нечего: и вселенная началась с точки, и жизнь на планете начиналась с сущих пустяков. С точки непонятного несогласия с обычным начинается все новое в жизни. И великим творениям дает толчок неисследованная пока «точка возгорания» в душах творцов, невзирая на обывательское мнение, что и толчком, и горючим служит бутылка хорошего бренди.

Есть интересное утверждение, что сила жизни в живом существе – это сила его несогласия со смертью. Но несогласие с физической смертью – это еще цветочки. А вот упрямая точка несогласия, когда все вокруг, мягко или угрожающе, нагло или же восторженно, пытается внушить тебе удобство ощущения «как все», внушить основания для будущего «а что я мог? – все…» Когда несогласие — даже наперекор смерти… Тут уж речь о вещах посерьезнее.

И кому, как не нам, евреям, ценить такую упрямую точку несогласия, которая дала силы многим тысячам простых людей — полякам, голландцам, французам, украинцам, спасавших евреев от уничтожения, — не согласиться быть как большинство, или хотя бы промолчать. Не согласиться вплоть до казни, на которую повели многие сотни из них, целыми семьями, с детьми.

С точки несогласия началась их игра со смертью. Движимые ею, они пошли на тяжелый труд и риск. Она, эта точка, сохранила жизни сотням тысяч евреев в годы, когда все вокруг этих упрямцев были согласны, а многие даже активно согласны.

Одна на всех

 «Черна я, но прекрасна», — как сказал царь Соломон. Явно имел в виду эту самую точку. Есть она – есть личность, есть силы не прятаться за «се ля ви», не принимать как должное подлость, насилие, даже когда насилуют не тебя. Не принимать вражду как норму, даже если она не против тебя лично, не соглашаться с кому-то нужным беспорядком в обществе.

С другой стороны, если посмотреть на эту точку несогласия из реальности народа, где на троих всегда четыре мнения, где согласие и не ночевало… Где она у каждого своя… Тогда видишь, что дай ей волю, она же все разорвет на части, перебьет всех, как осколочная граната.

Тут «тщательнее надо». Как? Ну, в первом приближении скажем следующее: если евреи есть нечто единое — а на это указывает слишком много факторов — тогда и точка несогласия со злом, как опора личности, исходя из этого единства, желательно чтобы была общая.

То, что мы – одно целое, понятно пока только антисемитам. Но так как они для нас не авторитет, нам лично свыкаться с этой мыслью трудновато. Зато когда свыкнемся с ней, тогда яснее станет, против чего она, наша общая «точка несогласия».

Что для нас, как для единого целого, наиболее нежелательно и даже опасно?

Понятно, что именно опасно для живого организма – болезнь. То есть взаимное отторжение и конфликтность в жизни его частей и клеток. Раздрай во взаимоотношениях его частей приведет целое к смерти так умело, что внешние враги задохнутся от зависти.

Таким образом, перед нами, жителями Израиля, предстает следующий расклад. Та самая «точка несогласия», она должна: а) быть; б) быть присущей всем нам; и в) быть направлена; — против той силы, которая ведет нас к страданиям и смерти.

Результаты действия упомянутой «болезни» все мы видим и ощущаем на себе. Общество разодрано на многочисленные ненавидящие друг друга сектора и группы. Мы убиваем друг друга на дорогах больше, чем нас убивают враги.

Симптомы болезни можно перечислять еще долго, но я – о противоядии. О спасительной точке несогласия. О неприятии всего, что вызывает рознь и вражду между людьми и группами населения.

Ощущать эту точку в себе – работенка не из легких. Мы ведь приемами общего самоанализа не владеем. Но сообразить, что нас губит, и не давать ему владеть нами — это мы смогли бы. Как ни крути, а мы народ вечно молодой, а пока молодой, приходится учиться.