В лифте на 5-этаже

"За все, что делает христианин, он отвечает лично. За все, что делает еврей, отвечают все евреи". Анна Франк
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Он ненавидит меня. И я застряла с ним в лифте.

Мы живем на одной лестничной площадке. На прошлой неделе  он написал на нашей двери «убирайтесь в свой Израиль». Вчера нарисовал свастику. Мне пришлось после работы часа два соскребать ее.

Я знала, что он наблюдает за мной в глазок. Чувствовала его взгляд. Боялась — вдруг выскочит с ножом.  Но мне надо было все смыть, пока не вернулись муж с сыном. Никто из соседей не поможет, если он бросится на меня. Все делают вид, что ничего не происходит. Но это происходит!

Главное — что он нормальный человек. Не больной, не псих. Он преподает в институте электронику. Говорят, неплохо преподает. И студенты его любят.

Я не могу объяснить его ненависть к нам.  Как будто кто-то им управляет.

И вот мы вдвоем в лифте.

Он пристально смотрит на меня и молчит. Я боюсь смотреть на него, а еще больше боюсь не уследить, когда он бросится на меня. Телефон в лифте не работает, да и позвонить я не успею. В кармане пальто только старая квитанция и бесполезный мобильник. Я судорожно сжимаю его в кулаке.  Решила, что насколько хватит сил, буду драться.

Но лучше всего — разговаривать. Так можно построить хоть какую-то связь.  Но от страха не могу открыть рот. Он начал первый.

— Не бойся. Мы сейчас с тобой товарищи по несчастью. Если в ближайшее время лифт не начнет работать, я буду задыхаться.  Сможешь  помочь мне?

Страх исчез.

Я слышала его тяжелое дыхание.  Он начал сползать на пол.  Я уже знала, чем может закончиться такой приступ клаустрофобии.

Мои попытки открыть дверь лифта ничего не дали. Крики остались без ответа.  В сумке была бутылочка воды, бумажные салфетки и всякая всячина, которая не могла мне помочь. Смачивая его виски водой, я потихоньку стала напевать. Так я пела сыну, когда он болел.

Я пела бабушкину песню. Не знаю почему, но всегда, когда я боялась за сына, пела ему эту песню. На идиш. Я вообще не знаю идиш. Только несколько слов из песни и мотив. И сейчас я сижу на грязном полу застрявшего лифта и напеваю ярому антисемиту старую еврейскую песню.

Он успокоился. Задышал ровно, спокойно. Смог сидеть. Так мы и сидели друг против друга на грязном полу застрявшего лифта.

Мне никогда не было интересно, почему нас ненавидят. Но почему именно этот человек, интеллигент, преподаватель в университете, и такая ненависть к целому народу? Мы ничего не сделали ему плохого.

— Почему? — спросила я вслух. Он понял мой вопрос. Наверное, ждал.

— Не знаю. Это изнутри идет. Это накатывает, как волна. Я сам хочу разобраться. Я изучал много работ по антисемитизму. Читал вашу Тору. Даже пытался читать Зоар. Ты хоть слышала про такие книги? — в его вопросе  было презрение.

Я не религиозный человек. Где мне взять такие книги? Мы давно  живем, как все. Сын по отцу — русский. Все еврейство у меня закончилось на родителях. Отец и мама в бывшем Союзе были коммунистами  и никакой религии не признавали. Бабушка старалась дать что-то  духовное, что было в нашем народе, но со временем это стерлось.

— Мы такие, как все, — ответила я с вызовом.

— Вы чужие и всегда будете чужими.

— Мы хотим жить спокойно, растить детей, работать…

— Вам не дано жить свободно, пока есть проблемы на земле.

— Я не виновата, что у тебя проблемы.

— Ты виновата.

Самое противное, что я не могла ему ничего ответить.

А он продолжал так, как будто читал лекцию у себя на кафедре:

— Евреи, конечно, хотят быть «своими парнями», хотят быть, как все. Но они не были и не будут, как все. Они не понимают, почему к ним требования на порядок выше, чем к остальным. Причем на огромный — на духовный порядок.

Евреи — носители особой методики исправления человечества. Но мало того, что сами ее не применяют, они  скрывают ее от всех.

Людям неважно, сколько вы дали миру открытий, сколько у вас нобелевских премий,  и что вы хотите быть для всех хорошими. Мир требует не этого!

Единственное, что он хочет от евреев, — чтобы они сделали его счастливым! А это можно достичь лишь через объединение! Дайте человечеству пример единства! Только этого не хватает нашему раздробленному, несчастному миру!

Но вы  не думаете о мире.  Вы ругаетесь между собой,  вы отрекаетесь от своей веры, вы забыли указания своих мудрецов. Вот за это мы вас и ненавидим. И чем дольше вы будете ругаться друг с другом, тем сильнее мы будем вас ненавидеть.

В застрявшем полутемном  лифте я слушала лекцию о своем народе, с которым я давно потеряла всякую связь. Слушала от человека, который нас ненавидит.

Он замолчал. Ему опять стало трудно дышать. Но снаружи уже кто-то открывал двери лифта. Мы вышли молча. На прощание он извинился.

А я пригласила его в гости. Я хотела продолжения лекции. О себе. О своем народе. О смысле нашего существования.


Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Notify of