Семья, секс-продукция и «Манифест Коммунистической партии»

Говорят, что зануда - это человек, который на заданный походя вопрос: «Как дела?», - останавливается и начинает рассказывать, как у него дела. Но иногда такая неординарная реакция приносит неплохие плоды.
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

В чем и убедились трое серьезных мужчин, встретившись однажды по дороге с работы в людном месте. Там, где встречаются Рамбам и Бен-Гурион, две улицы.

Когда на стандартный вопрос: «Как делишки, как детишки?», — последовал драматический монолог: «Какие детишки?! Это же не дети, это инопланетяне! Они же к нам прилетели и они же не идут на контакт! Замечательно! Все силы уходят только на поддержание видимости контакта. Семья — это вообще больное место современного человека!», — все трое, решив, что тема заявлена, тут же перенесли ее обсуждение за приветливый столик соседнего кафе.

Решение вполне понятное для каждого, кого наша жизнь «на бегу» принуждает к мимолетности любого контакта. Такому всегда не хватает разговора по душам, как не хватает свободы дышать, когда ты в разреженном воздухе.

Тирада об инопланетянах принадлежала Георгию, поэтому мы с Колей хранили сочувственное молчание. Когда я принес от прилавка все, что нужно для серьезной беседы, и была произведена первая проба, Коля сочувственно спросил:

— Что-то случилось, Жора?

— Где?

— Ну… в «больном месте современного человека»?

— Да нет, так… Вот сейчас подлечим и все пройдет.

Жоре явно хотелось уйти от описания конкретных проблем. Зная, что ничто так не избавляет от тягостной необходимости их перечислять, как парадоксальное обобщение, я выдвинул следующий тезис:

— Я вижу дело так, что современный развитый человек все больше стремится к свободе, поэтому будущее — за бурным развитием секс-продукции.

Подействовало, даже на Жору. Оба посмотрели на меня, потребовали объяснений и я продолжил наращивать темп.

— Смотрите, ребята, раньше ведь не было понятия «просто семья». Муж, жена и детишки были функционально связаны в структуре общего хозяйства. Они были «семьей в чем-то».

А теперь, в квартирах-коробках, в которых мы живем, семье не в чем быть! Хозяйства нет, выражение «хозяйство» в отношении мужчины означает только его… ну… гениталии. И все! И вот сидят двое, или несколько их, в коробке и им некем быть.

— Да, суета сует — она помогает, — добавил Жора.

— Вот-вот… Элементарно — нет чего-то внешнего, но общего, на что можно было бы разрядиться. И у человека от безделья еще больше развивается рефлексия. От этого он все сильнее начинает чувствовать личность другого. К сожалению, даже в постели… А к личности надо приспосабливаться. И это его тяготит. И у меня такое впечатление, что вся эта секс-продукция, заменители партнера для полового акта, развивается именно для современного уж слишком рефлексирующего человека. Если бы не эта тяжесть, кстати, он бы и не чувствовал себя как в коробке, в клетке. А так — человек же не хомячок. Ему же свобода нужна.

— Все же… если ты сам личность, по-настоящему, другая личность будет не тяготить тебя, а будет тебе интересна.

Николай — это Петербург-с, это надо понимать-с. Это такая высота духа, с которой к нам сюда без приставной лестницы не спуститься. Она же способна убить любой мужской разговор.

Я попытался предотвратить трагедию:

— Смотри, Коль, в конце концов, человек, особенно мужчина, хочет от секса не так уж много — он хочет всего лишь получить свое простое, животное, природное — то есть законное! — удовольствие. Вот и все. И — «оставьте меня в покое!».

— Раньше и человеки были попроще, — Жора явно оживал.

Цель была достигнута, и я продолжил:

— Ну да! Когда человек попроще, это не тяготит. Он получает удовольствие, как говорится, от «процесса», от простого обладания женщиной, кем бы она ни была. И ему хватает. Но душа обнажается и перекрывает ему этот простой и чистый канал удовольствий.

— Я кажется начал тебя понимать, Сеня, — раздумчиво проговорил Коля. — Когда обнажается душа, прикасания к ней приносят неприятные ощущения, от которых естественным образом хочется уйти.

— Да, уйти. Вот хотя бы изобретением и применением заменителей.

— Есть данные, я читал, что все больше понижается желание у мужчин, потенция, — вставил Жора. — Ты думаешь, что и это из-за того, что ему уже не надо это все с женщиной?

— Ой, Жора, не говорите таких страшных вещей… «Не надо»… ужас!… у меня аж мороз по коже…, — подействовало, народ заулыбался и расслабился. — Я думаю так, что все дело в цене: за свое нормальное природное желание — мужчина же не виноват, что он хочет! — он должен платить какими-то ужимками, приспосабливать себя, играть… За что?! Да ему уже и не под силу при современном темпе жизни иметь дело с каким-то «человеком», личностью. И вот результат: оставшись в наших «коробках» без каких-то внешних деятельных функций, муж и жена теперь никто друг другу.

— В общем верно, — подтвердил Коля. — Когда существует связь функциональная, в ее копошениях развивается уже и все остальное: и любовь, и прочие естественные чувства связи. А когда нет основы…

— Кстати, о «коробках», — сказал Георгий и разделил на всех то, что осталось. — Я согласен с мнением, читал где-то, что семья должна чувствовать себя как в одной лодке. Тогда не будет ощущения «коробки».

— Ну, сказал! — Коля явно обдумывал какую-то мысль. — Это… Я, например, чувствую, что вот мы сейчас как в одной лодке. Трое в одной лодке… Почему? Потому что есть больная тема и мы ее сможем «подлечить» только вместе. Пусть даже просто в обсуждении.

Мы согласились, а Жора вдруг сказал:

— В результате победит «Манифест Коммунистической партии». Женщины перейдут в общественную собственность — с мужской точки зрения, конечно. А для женщин реализация тайных фантазий — удовольствие от множества мужчин — станет делом доступным и не будет связано с кучей условностей.

— Дети тоже перейдут в общественную собственность, их будут отдавать в интернаты. И все будут довольны. — Николай сказал это для Жоры.

Тот понял и вздохнул. Потом сказал:

— Кстати, о женских удовольствиях. Ты, Сеня, можешь оказаться прав даже в отношении баб. В Америке это, видимо, уже «само собой», а я, деревня, только недавно прочитал в интернете: какая-то фирма в Штатах, производит секс-игрушки. Так в рамках раздачи подарков для рекламы своей продукции они подарили женщинам одной из корпораций к периоду летних отпусков вибраторы.

— Всем?

— Всем. Но я о другом: бабы в курилках и на «девичниках» обсуждают теперь не взаимоотношения с разными мужиками, а вкус от разных вибраторов.

— Все сходится, — сказал я и победно подытожил, — Так что, развитие секс-продукции освобождает человека от невыносимой обязанности сидеть в четырех стенах, чувствуя на себе давление какой-то «личности» рядом. А семья, как феномен, приходит к тому, что ее просто-напросто не будет.

Парадоксальное обобщение было завершено, и я был доволен.

— Я бы не обобщал так, Семен, — солидно произнес Коля.

Ему самому явно хотелось обобщить, поэтому он и назвал меня излишне официально — Семен.

— Не забывай, что мы живем на Востоке.

Мы оглянулись. Восток лез наружу из всех щелей причесанной под Запад картинки израильской городской улицы…

— Поэтому если ты хоронишь современную семью, надо уточнять адрес, по которому проживала покойница: прогнивший Запад.

— Да, ребята, Восток — это отдельная тема. Запад, кстати, тоже. Предлагаю экипажу обсудить эту парочку в следующий раз. Вот в пятницу, например…

— Где?

— Да здесь же… Тут же открыто до самой субботы.

— Договорились.

Больная тема получила неплохой «типуль», и мы, довольные друг другом, разошлись. Кто в направлении Рамбама, кто к Бен-Гуриону.