Одеяние

Я тесно связан с одеждой. Потому что жена моя - модельер-конструктор. Она тут такое платье внучке сварганила, что та сказала: «А как же я, такая, красивая, теперь в садик пойду?»
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

И эти ее слова вернули меня в Париж, в 1997 год. Мы привезли туда сына, Илюшу, была ранняя осень, пахло жареными каштанами, мы бродили по улицам, музеям и так нам было хорошо вместе!

Нам даже подфартило — получилось попасть на показ мод. Но на фоне этой нашей золотой осени не пошли нам моды.

Фланировали навстречу «вешалки», без улыбок, без эмоций, без сердца. Это был парад тщеславия в чистом виде.

Я шепнул Нине:

— Даже страшно.

Она ответила:

— Пойдем отсюда.

И мы пошли кушать жареные каштаны.

И вот, сижу я напротив Рава Лайтмана. И говорим мы об одежде. И, как всегда, говорит он о том, что истинно и что от нас скрыто.

— Одежда, — говорит он, — Это исправление на наше эгоистическое желание.

— Вот те на! — думаю.

— Ты одеваешь альтруистическое намерение на свое эгоистическое желание — вот что такое одежда.

Я тут же вспоминаю Париж 1997 года и спрашиваю:

— А если я большой эгоист… очень большой…

— Тогда ты должен одеть великолепные одежды, — говорит Рав. — В Торе так и написано: Моше одевает «великолепные одежды».

— Моше?!

— Это самое ужасное эгоистическое желание в нас — Моше, – говорит Рав. — Поэтому и одежды его великолепны! Чтобы показать, как великолепно оно, его намерение Отдачи, Любви! Жизнь для других — она великолепна, понимаешь?!

— Насколько же это противоположно нашему миру, — невольно вздыхаю я и снова  вспоминаю Париж. И эту нашу тревогу, которую мы почувствовали, когда перло на нас со всех сторон неприкрытое никакими одеждами желание жить для себя и только.

А Рав вздохнул и поставил точку:

— Наш мир — это не исправление, а искажение эгоизма.

Я рассказал Нине об этом, она сказала:

— Вот поэтому мы тогда и ушли есть каштаны.

Я сказал:

— Какая ты у меня молодец!

И мы пошли покупать внучке сумочку к платью. Ах, эти женщины!…

Реклама