О «ериде», еврейском принципе и грузе жизни

По бурному морю израильской действительности прокатываются не только огромные волны войн, удорожаний продуктов и политических баталий.
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Прошла недавно также мелкая зыбь на тему отъезжающих. Прощаться не приглашали, просто выложили в эфир и в сеть цифры и душещипательные интервью.

Ответы на вопросы типа “что вас привело к “ериде”, и что вас довело” свелись, в общем, к краткому списку из трех проблем: экономические трудности, постоянное напряжение, которое мы здесь испытываем, и — никаких надежд на перемены к лучшему.

Пара килограммов груза жизни

Спору нет, густая смесь этих проблем размазана, пусть и неравномерно, по всем по нам, жителям Израиля. И все же, видимо, есть некие дополнительные “пару килограммов” груза жизни в нашей стране, которые тяготят, по большей части, именно нас, “русских”. Груз этот можно назвать, — как бы это деликатней выразиться, — слишком религиозная трактовка понятия “еврейское государство”.

Ну не приучили нас в детстве к тому, что называют “еврейским образом жизни”, может быть поэтому и отношения у нас с обычаями и всякими ритуалами слегка напряжены.

Помню, например, ту богатую гамму чувств, которую ощутил каждый из присутствующих на брит-миле у наших знакомых, еще в первый год по приезде в Израиль. Все, и гости, и хозяева были совершенно свежими репатриантами, год-полтора стажа, и все явно стеснялись друг другу в глаза смотреть.

Что делать при этом? как себя вести? И что вообще происходит? — младенцу, который еще ничего плохого не успел сделать, ни с того, ни с сего отрезают кусочек кожи в месте, о котором вроде всерьез и говорить не принято… А тот, кто делал это, выглядел в цивильной русской компании просто вызывающе чужим…

Но – постепенно мы стерпелись, и даже стали, перед праздниками, читать в газетах, или же слушать по русскоязычному радио сладкие рассказы о еврейских праведниках и перепевы одних и тех же душистых историй «из жизни еврейского народа». Все это, куда ни денься, настраивает на благодушный лад и на примирение с действительностью.

Праздники приближаются, ты идешь по улице, в душе мир да гладь, и даже напеваешь слова из неизвестно откуда всплывшей в памяти песни: «Всюду были това-арищи, всюду были друзья-а…», — и вдруг!.. – дикий, несуразный, визгливый! даже не звук, а рев — из окна дома, мимо которого ты проходишь!

Ты вздрагиваешь, вся благость улетучивается мгновенно, как и не было, и только спустя полминуты, когда этот визг переходит в жалкие всхлипывания, до тебя доходит: это кто-то из религиозных пробует свой шофар перед Рош а-Шана.

И потом, на праздник, зайдя в синагогу, чтоб, как сказали, прочитать кадиш по умершим родственникам, видишь, как посреди этой тягостной процедуры опять какой-то бородатый дядька в белом талесе вынимает свой бараний рог и начинает издавать те же, совершенно немелодичные, ушераздирающие звуки…..

Рациональность? Ее вообще нет в Израиле

Со многим можно смириться, многое можно объяснить. В конце концов, ну не было у наших предков в пустыне современных музыкальных инструментов… ну, вкусы и культурные запросы были примитивны, какая там культура в пустыне? – смешно сказать… Объяснить можно все, любую дикость, но чем больше объяснений, примиряющих нас с «нашими корнями», тем неустойчивей их зыбкое строение.

И оно вмиг рушится, не только когда среди нормальной современной жизни начинают трубить, извините, в бараний рог, но даже от вида бородатой физиономии, обладатель которой, ни на кого не глядя, спешит утром в синагогу со своими причиндалами, как на зло, когда ты идешь на работу.

Нам позарез нужна рациональность. А ее нет. Мы всегда находили и находим массу объяснений, — почему именно свинина, почему младенцу мужского полу нужно отрезать эти «пару пустяков», почему именно бараний рог…

Объяснения есть, а рациональности нет. Говоря честно, ее не видно не только в религиозных ритуалах. Ее вообще нет в Израиле. С другой стороны, какая может быть рациональность, когда сам народ возник совершенно «не по-человечески».

Не как нормальные народы, — из населения определенной местности, из смешения с пришлыми, и так далее. А родился из группы людей, которые собрались к Аврааму в Месопотамии только потому, что тот утверждал, что мир управляется не множеством сил, а одной. Потом это стали называть монотеизмом.

Их было, по разным оценкам – у Рамбама, у Иосифа Флавия, в других источниках — около пяти тысяч человек. То есть, представим себе, предок многих из нас, — ведь нас сейчас уже, не сглазить бы, пятнадцать миллионов, — оставил нормальную жизнь и, совершенно добровольно, ушел вместе с другими, жить рядом с учителем, в шатрах в Заречье – так тогда в Месопотамии называлась наша земля.

Потом, правда, жили вроде бы как все,  женились между собой, было государство и законы, — но иррациональность этого объединения так никуда, видимо, и не делась.

Еврейский принцип

Можно, конечно, найти какие-то этносы, которые тоже возникли из групп, исповедовавших определенную идеологию. Но с феноменом группы Авраама, давшей основы не одной цивилизации, — многие из которых уже и состарились, — сравниться не может никто.

Секрет, видимо, в том, что тот самый предок многих из нас сказал: «Я так хочу», присоединился к другим, и они стали жить по принципу «Мы так хотим». Им подошла теория Авраама, и сформулированный на ее основе общий закон бытия  «Возлюби ближнего как самого себя».

Подошли им, значит, должны подойти и нам. Принцип «мы так хотим», как все мы знаем, становится стержнем в поддержании жизни народа в течение тысяч лет.

Те, для кого он переставал существовать, уходили, — их было в истории, наверное, даже больше, чем оставшихся. Те из других народов, которые к нему присоединялись – становились евреями.

С принципом этим происходили многие пертурбации: бывали периоды, когда «мы хотим» разбивалось на множество «я хочу». И даже если все при этом имели в виду вроде бы одно и то же – разное понимание, обстоятельства, воспитание становились непроницаемыми перегородками между многими «я хочу».

Понятно, что такая картина становления и жизни народа никак не отвечает критериям понятной нам рациональности. Мы, конечно, старались: за свою историю мы прошли вместе с другими народами множество фаз, периодов рационализации мировосприятия, из нашего народа тоже вышла масса «рационализаторов»… Но никакой другой основы для существования нашего народа, кроме «мы так хотим», так, честно говоря, и не нашли.

Придумать их, основ, можно много, а настоящая – только она. За ее здоровьем нужно следить. «Мы хотим» может быть сильным, может быть слабым, может вообще улетучиться, и тогда масса людей живут просто потому, что родились, и угораздило их родиться именно евреями.

Поэтому, может быть, Рош а-Шана с его бараньими рогами, да и вся иррациональность жизни в нашем государстве, и существуют для того, чтобы решить, что если даже появляется некое подобие согласия с нею, — это мало и слабо. Зато, если достигнем ощущения «мы так хотим» — это будет действительно Новый год в нашей общей жизни. Которая есть, выражаясь витиевато, «осознанная иррациональность израильского бытия».