Ничего личного? (рассказ случайного попутчика)

Разрывы снарядов, крики раненых, вот загорелся танк... Бегу туда. Нет, не спасать солдат...
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Я — военный фотокорреспондент. Мне платят за мои фотографии. Я выбираю самые «ужасные» из всего отснятого мной в очередном бою и приношу их в редакцию. Мою работу хорошо оценивают. Я всегда там, где война…

От страшного взрыва мне закладывает уши. На том месте, где несколько секунд назад стояли люди, зияет огромная воронка. Слышу душераздирающий крик. Бегу в ту сторону… На ходу снимаю: вот лежит убитый, вот чья-то рука, обрывок конверта…

Щелк, щелк… Подбегаю к лежащему на земле солдату, делаю несколько снимков. Солдату оторвало ногу, но он даже не стонет — шок. Я наклоняюсь над ним, не прекращая снимать. Ближе, ближе… Надо запечатлеть его лицо… И вдруг! Меня словно окатили ледяной водой… Да это же мой отец! Я видел это лицо в семейном альбоме. Там отцу лет 18…

Швыряю фотоаппарат в сторону, наклоняюсь над раненым. Солдат открывает глаза. Смотрит на меня. Подобие улыбки осветило его лицо. Он произносит одно слово: «Сынок»… И теряет сознание.

«Сынок»! 18-летний мальчишка мне, сороколетнему мужику, сказал: «Сынок»!

Неожиданно, бой затихает… все исчезает, словно растворяется в воздухе… Я остаюсь один посреди поля… Быстро темнеет. Тьма сжимает меня в своих объятьях. Меня знобит. Не хватает воздуха. Становится страшно от этой внезапной тишины…

Я с силой отталкиваюсь от земли, как от морского дна и «выныриваю» на поверхность. Вдыхаю полной грудью, открываю мокрые от слез глаза. Я лежу в своей кровати. Из-за двери просачивается узкая полоска света…

— Сынок! — слышу я голос отца. — Помоги мне пристегнуть ногу.

Я выхожу из своей комнаты, помогаю ему пристегнуть протез. Он поднимает голову, с улыбкой смотрит на меня…

Когда он вот так мне улыбается, передо мной снова тот самый мальчишка, мой будущий отец, ему 18, он ранен…

Это не я, это он спас меня тогда. Больше я не снимаю войну.

Я снимаю Мир. Мир в мире. Людей в мире… Оказывается, это тоже наша реальность…