Истина где-то… за ширмой

"В детстве было как-то светлее, - сказал мне на днях приятель. - Глядя на заходящее солнце, я думал: а ведь для кого-то сейчас наступает утро нового дня. Но сегодня у меня такое чувство, что солнце заходит везде".
за ширмой
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

С приятелем все в порядке, он весел и жизнерадостен, у него увлекательная работа и любимая семья. Именно поэтому я очень удивился столь мрачному признанию. Мы поговорили немного, и выяснилось, что он сам удивлен не меньше моего.

«Такое впечатление, — объяснил он, — словно меня на мгновение разбудили и вот-вот снова погрузят в сладкий сон». И действительно, через несколько минут он «оживился», похохмил немного над собой и перешел к привычным темам: планы на отпуск, меню гурманов, сравнение товаров и цен. Когда мы расстались, он уже не помнил о закате над всей Землей.

«Еще один неудачник, — подумал я. — Мог выйти из-за ширмы, но не удалось…»

Вся наша жизнь уходит на то, чтобы отгородиться друг от друга. В комнатушке или в вилле, в автобусе или в мерседесе, на работе или дома, с другими или в одиночку — всегда и везде мы отгораживаемся от остального мира и тщательно фильтруем его воздействие. Но настоящая ширма — это не бетонные стены, не солидный счет и не фильтр всплывающих окон.

Ширма — это когда человек просто не замечает происходящего, игнорирует очевидное, отворачивается в сторону. Цивилизация создает для этого все необходимые условия и агрессивно склоняет нас к выборочному восприятию: на это смотреть, а то в упор не видеть, на это откликаться, а на то не обращать внимания, это запомнить, а то забыть.

Накормленные хлебом и зрелищами, мы редко выглядываем за ширму, даже когда из-за нее раздается подозрительный шум. Жизнь оставляет приятное впечатление, пока у меня в мире есть свой закуток, куда я пускаю только своих.

Ширмы бывают разные: стационарные и переносные, гигантские и миниатюрные, будничные и праздничные, вычурные и незаметные. Эти последние — самые коварные, они так глубоко вплелись в подсознание, что мы о них даже не подозреваем.

Взять, к примеру, старые «добрые» сказки, которые переиздаются вот уже десятки лет: «Доктор Айболит», «Тараканище», «Муха-Цокотуха». Какие ужасы там описаны, я понял, когда заново купил эти книги для сына. Да что там Чуковский, многие еще помнят пушкинского Гвидона, которого закатали с матерью в бочку и бросили в море. Зачем все это нужно детям? Мы и сами не знаем, но здесь, среди ширм, так принято.

Наши родные «русские» телесериалы не отстают от классики. Вглядитесь: каждая сцена — стресс. Как правило, сильный и негативный. Изредка наблюдаются положительные эмоции, но опять-таки в чрезмерных количествах.

Все это вполне естественно. Чтобы человек не спешил выйти за ширму, его надо держать под капельницей. Каждая страна решает эту проблему по-своему, а результат один: нас запирают в самих себе и держат подальше друг от друга. Какими бы людными ни были проспекты и торговые центры, в действительности мы пробираемся по лабиринту ширм, среди которых практически невозможно повстречаться лицом к лицу.

Это не заговор, а правда жизни — единственная возможность ужиться друг возле друга. И все же иллюзия отгороженности не может длиться вечно. Ширма заслоняет от нас мир, но не защищает от него. Там, за тонкой матерчатой перегородкой — людской океан, который штормит сильнее с каждым днем. Игнорируя его, мы только запутываемся в собственной иллюзии.

Все чаще водители, обычные люди, после наезда скрываются с места происшествия, оставив жертву умирать на дороге. В их зашоренном сознании нет места ни сочувствию, ни благоразумию. Остается только паника от угрозы лишиться привычной ширмы.

Статистика самоубийств все растет — видимо, люди не были готовы к встрече с тем, от чего не сумели отгородиться. В России идет серьезная дискуссия о синонимах слова кризис. «Рыночный экстрим» — звучит неплохо?

Есть еще много примет, по которым ширмы выдают себя. Но, как правило, человек искренне не ведает о том, что скрывается за фасадом видимого благополучия. Лишь иногда на него находит странное чувство, как будто отголосок яви, и он удивленно заглядывает за ширму… чтобы поскорее вернуться под капельницу.

Так мы и живем, разбросанные по отдельным палатам этого всемирного импровизированного «полевого госпиталя», где врачи-политики предпочитают не замечать болезней, от которых у них нет лекарств.

— Кто сказал: «операция»? Никогда не произносите этого слова, а не то навлечете на себя неприятности! Держитесь до последнего!

Если бы пробуждение моего приятеля не закончилось так быстро, я дал бы ему прочесть книги каббалистов, которые пишут, что в 21 веке миру ширм придет конец. Сегодня перед нами встают качественно иные проблемы, которые не решить ни поодиночке, ни группками. Они глобальны, и справиться с ними можно только всем вместе. А для этого нам придется выйти из-за ширм друг другу навстречу.

Мы действительно сами навлекаем на себя несчастья, потому что окончательно забыли, что такое взаимопомощь, взаимопонимание. Скованные единой цепью, мы стоим бок о бок с независимым видом, каждый сам по себе. Разумеется, любая беда становится для нас глобальной: свалишь одного — упадут все. Такова механика наших прогнивших взаимоотношений.

А между тем, закон развития, который управляет человечеством, требует от нас единства. Почему? Потому что мы уже начинаем понимать, что это такое. Так родители повышают требования к детям по мере их взросления. Каждый через это прошел: еще вчера ты разбрасывал игрушки по комнате и закатывал скандалы, а сегодня вдруг очутился среди других детей и вынужден ладить с ними.

Конечно, мы не дети, и потому поладить друг с другом нам нужно добровольно. Однако не стоит обольщаться: закон развития неумолим, и его давление возрастает на глазах. Наш выбор не в том, чтобы объединиться, а в том, чтобы объединиться уже сейчас, не дожидаясь драматических эффектов.

Все это я хотел бы сказать своему приятелю, но не смог — и теперь говорю вам, в надежде, что ширмы не заглушат моего голоса. Словно мальчишка, до которого наконец-то дошло очевидное, я обращаюсь к товарищам:

— Врозь нельзя! Нам нужно быть вместе!

И надеюсь услышать в ответ:

— А ты как думал?