Дружить – это не дрова рубить

Я обещал моему другу Арику, что напишу эту историю в блог, он очень просил. Я ему сказал: «Ты все равно по-русски не читаешь». А он мне ответил: «У тебя люди хорошие собираются».
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Вот так и убедил меня. Потому что тут крыть нечем. Да и история хорошая. Пишу, Арик, учи русский.

Арик мне позвонил и попросил поехать с ним в больницу. Оказалось, что его двоюродная сестра хотела покончить жизнь самоубийством.  Наглоталась снотворного, запила виски, еле откачали.

Пока мы доехали до больницы, Арик рассказал, что у нее пневмосклероз легких.

– Это, когда легкие отмирают и превращаются в губку. Она задыхается, а сделать ничего не может. Она хватает воздух, как рыба – ап-ап-ап! И тонет… Нет кислорода!.. Тут только пересадка помогает. Но то ли лёгких не было, то ли они не подходили, не получалось. Исстрадалась донельзя. И хотела уже закончить эти страдания, чего тянуть.

Мы ехали, Арик рассказал и о ее муже.

— Он миллионер, – сказал Арик, – владелец «хайтека» и не одного, а многих. Высокомерный, заносчивый, с зашкаливающей гордыней. Разговаривает со всеми «через губу». Подчиненные его боятся и ненавидят. Он их давит как мух. Человек без жалости и сантиментов. Ну, в общем, понятна картина.

— Так вот, – говорит Арик, – этот монстр признаёт только одного человека в жизни – свою жену Нуоми, то есть мою сестру. Поэтому для него всё, что случилось – катастрофа.

Теперь я, наконец, понял, для чего меня Арик позвал. Чтобы не оставаться с ним один на один.

Приехали. Давид, действительно не располагал к беседе.

– Как она? – спросил у него Арик.

В ответ молчание.

– К ней можно?

Ноль внимания на нас и на всех.

– Козел! – сказал Арик тихо.

– У человека жена пыталась отравиться, – говорю ему.

– Вот он ей этого простить и не может, – отвечает Арик и двигается в сторону врачебной комнаты.

Поговорили мы с врачом, выяснили, что Нуоми к вечеру выпишут. Арик зашёл ее проведать, вернулся весь возбуждённый, сказал:

– Какие страдания, Господи.

И мы уехали.

В этот же день я прочитал в интернете о Нуоми и Давиде. Комментарии были безжалостные. О том, что это возмездие, что Давид – чудовище и он должен почувствовать, что такое боль. Писали уволенные им, обиженные, их оказалось очень много.

Я позвонил Арику, тот сказал:

– Всё это правда.

Я ответил:

– Но она же как-то с ним живёт.

Арик сказал:

– Он на неё дышать боится.

Через две недели Арик снова позвонил.

– Ей пересаживают легкое, – говорит.

Тут я уже первый сказал:

– Поехали!

Приезжаем, сразу же, от входа, к нам бросается наш общий друг, Йоси. Йоси – эфиопский еврей, занимается с нами каббалой вот уже лет десять.

Йоси – это действительно история. Он в 11 лет со всей семьей прошёл насквозь половину Эфиопии и Судан.

Шли они в Израиль. В нагрудном кармане согревала его сердце исцелованная картинка Иерусалима. Нёс он на себе поочередно шестерых маленьких братьев и сестричек.

Это большой человек, очень мудрый, очень глубокий, очень любимый нами всеми. И вот, он здесь. Так вот, бросается он к нам. Арик спрашивает:

– Что ты тут делаешь?!

Тот показывает на своих родственников. Сидят тихонько вдоль стеночки, молчаливые, красивые люди в белых одеждах, много их.

– Маме, – говорит, – пересаживаем лёгкое.

– Что? – спрашивает Арик.

– Ждали больше года, – говорит Йоси, – исстрадались, думали, не дождёмся.

– Ты представляешь, а у меня… – говорит Арик и не успевает закончить.  Йоси кого-то видит за нашей спиной и спрашивает:

– Ну, как?

Поворачиваемся. К нам приближается Давид. Взгляд у него встревоженный, волосы всклокочены, смотрит только на Йоси, не на нас.

– Мысли – только положительные, – говорит ему Йоси. – Уверенность и благодарность. Ты слышишь?!

– Вот, ребята, – говорит он нам, – моей маме пересаживают правое легкое, а его жене, Номичке, – левое, от того же донора. А это мои друзья, – показывает на нас. – Лучшие друзья, познакомься Давид.

Давид вдруг обнимает Йоси и говорит испуганному Арику:

– Его маме пересаживают легкое. Она еле дышит. Еле дышит, а мою Номичку гладит, представляешь?! Сама задыхается, а ее успокаивает. И меня тоже. Представляешь?! Задыхается и успокаивает, ты понимаешь… Его родственники меня кормили, Арик!

– Кофе ему наше тоже понравилось, – говорит Йоси, – да, Давид?

– Очень.

Я стою в стороне, человек я сентиментальный, чуть не плачу. Потому что вижу – вот передо мной два мира, абсолютно разных, которые никогда бы не встретились. А тут происходит беда и она их соединяет. «Монстра» Давида и добрейшего Йоси.

И что такого, в принципе, произошло?! Просто Йоси дал Давиду немножко от своего тепла. Давид растаял. Он никогда такого не чувствовал.

Пробежала медсестра. Давид испугался. Йоси пошел узнавать, в чем дело. Вернулся и сказал:

– Операция проходит по плану. Нуоми в норме, мама – не очень, но она молодец».

– А что с мамой? – спрашивает Давид.

– Сердце плохое, – отвечает Йоси.

– И ты не волнуешься?

– Мы знаем, что у нее сердце плохое, – говорит Йоси. – Но мама у нас сильная.

Тут еще отец Йоси добавил чувств. Подошел и трижды обнял Давида, как у них водится. Потом сказал что-то по-своему, Йоси перевел:

– Отец говорит, что молится за Нуоми.

Этим он просто убил Давида, тот только развел руками и уже не сдерживал слёз.  В общем, часа еще два шла операция. Йоси ходил от стенки к стенке. А за ним, от стенки к стенке, ходил Давид. Так в одном горе и в одной надежде они и ходили.

Иногда переговаривались. И тогда Йоси говорил:

–Твоя тревога передается твоей жене. А ты должен передавать ей уверенность.

– У меня никого нет больше, – бормотал Давид. – Ты понимаешь, если она умрёт, я этого не переживу.

– Она не умрёт.

– Ты уверен?!

– Когда ты последний раз ей в любви признавался?

– Не помню уже. Давно.

– Признавайся ей в любви, сейчас самое время.

И что вы думаете, Давид уперся головой в стенку и начал признаваться ей в любви. Он бормотал что-то, разводил руками, похоже, забыл, как это делается.

На пятом часе ожидания их позвали к хирургу. Ещё через полчаса они вышли сияющие.

– Операция закончилась, – сообщил Йоси. – Пока к ним не дают входить. Теперь надо молиться.

– Надо выпить, – сказал Давид. Он уже не мог терпеть. – Очень прошу выпить вместе со мной.

Выпивали мы в аргентинском ресторане. Закуска была отличная, но Давида развезло сразу. И он вдруг спросил Йоси:

– Вот почему ты такой? Почему?!

– А я тебе скажу, – отвечал Йоси.

Это было после пятой рюмки.

– Я такой, потому что у меня такие друзья, – показал на нас с Ариком.

– Я этого знаю, – указал Давид на Арика. – Прости, Арик, я не думал, что ты хороший человек…

– Надо, чтобы тебя настоящие люди окружали, — сказал Йоси. –Тогда и ты таким станешь. Вот тебя кто окружает?

– Меня окружают сотрудники, – ответил Давид. – Они бы лёгкое не отдали. Они бы его лучше съели, чтобы никому не доставалось.

Сказал и замолчал. Вдруг прибавил испуганно:

– Я ведь завтра проснусь и в упор вас не буду видеть. Что же мне делать?

– Дружить, – сказал Йоси и поднял вверх палец. – Дружить – это значит радоваться, когда другому хорошо.

Давид задумался.

– Это невозможно, – сказал он.

– Вот поэтому ты завтра проснешься и о нас не вспомнишь, – сказал Йоси.

– Я всех уволю, – вдруг произнес Давид. – А вас возьму.

Через два часа я как-то развёз их по домам. Давид божился, что теперь знает, что такое дружба. Но на следующий день он позвонил Арику, узнать, не наговорил ли чего-нибудь лишнего. Не обещал ли кому-нибудь денег.

Арик сказал ему, что он вел себя корректно, денег не обещал, вообще был такой же сволочью, как и обычно. Давида это успокоило. Больше он не звонил.

Мама Йоси умерла через две недели. Легкое не прижилось. Она всё спрашивала про Нуоми — как та? Нуоми горевала, конечно. Но у Давида много денег. Они и сейчас где-то путешествуют.

А мы с Ариком и Йоси так и продолжаем мечтать о том, когда всё будет по-другому. Когда человек будет радоваться тому, что другому хорошо.

Вот таких мы ищем. И знаем, так будет.