Американский охотник за сирийскими сопками

С приходом в Белый Дом президента Трампа ближневосточная политика США не претерпела никаких изменений. Курс, начатый администрацией Обамы, продолжается и сегодня.
США, Сирия
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Расчеты на более активное прямое участие Вашингтона в сирийской бойне не оправдались, и на это не было никаких шансов. Но это вовсе не означает, что интересы США на Ближнем Востоке изменились и американцы оставили регион другим силам. Это неверное, ошибочное мнение, основанное на поверхностных оценках.

Укрепление позиций США  на Ближнем Востоке остается одним из превалирующих направлений американской внешней политики. Изменилась не общая внешнеполитическая концепция влияния и не глобальная стратегия. Изменилась тактика, изменились пути достижения целей. И надо сказать, сегодня американцы действуют гораздо эффективней и экономней для своей казны. Попробуем рассмотреть основные аспекты нынешней роли США на ближнем Востоке.

Начнем с не столь далекого прошлого.

Как и почему началась так называемая «арабская весна» разбираться можно долго. Кто подталкивал события в арабском мире, кто финансировал и организовывал падение режимов сейчас уже не важно. Главное — что арабский мир изменился, а массовые убийства арабов арабами превратились в повседневный фон жизни Ближнего Востока.

«Арабская весна» не является каким-то отдельным политическим событием.  «Арабская весна» — это продолжение процесса изменений  в арабском мире и погружения  ближневосточного региона в так называемый управляемый хаос, начатый с вторжения американцев в Ирак.

Ирак стал детонатором всего этого процесса. А теперь мы наблюдаем последствия той взрывной волны. Волны управляемой и полностью контролируемой.

Вторжение в Ирак обошлось американской казне в сотни миллиардов долларов. Если говорить языком бизнеса (а современное государство и, прежде всего, США — это в первую очередь большое бизнес-предприятие, где основная задача, как любого бизнеса, быть рентабельным и приносить прибыль), то расходы Америки  на иракскую военную кампанию следует расценивать как  долгосрочные вложения. Теперь настало время дивидендов от этих инвестиций.

Нынешнюю свою роль на Ближнем Востоке США определили для себя сами. Именно сами и никто другой. Заблуждаться здесь не следует. Ближний Восток сегодня живет полностью по американскому сценарию. И не только арабские страны, но и другие участники событий в этом регионе планеты. Так что в реальности США не самоустранились с Ближнего Востока, а напротив, стали здесь абсолютными доминантами и главной определяющей события силой и политическое движение в регионе.

Все началось с Ирака. Затем  была знаменитая речь президента Обамы в Каире. Речь ввела в ступор практически всех. Собственно, на это речь и была рассчитана. Говоря языком военных, это был детально разработанный, отвлекающий маневр. Каирская речь Обамы как бы открывала новую страницу сотрудничества Запада и исламского мира.

Тогда многими политиками и обозревателями речь Обамы была расценена как примирительная и проарабская. Значит задуманный эффект был достигнут. Все стали ждать того самого мира, процветания и любви между Западом и арабами. Кстати, Обама оказался точно тем человеком, точно тем американским президентом, кому поверили и арабы, и левые либералы. Произнеси такую речь, скажем, Буш, или Трамп, никто бы в эту речь не поверил.

Каирская речь состоялась летом 2009 года. И вместо  любви и дружбы между Западом и исламским миром, буквально тут же, через считанные месяцы, в конце 2010 года,  началась та самая «арабская весна», которая ввергла Ближний Восток в бесконечные войны и кровопролития. Вместо мира — перевороты, свержение правителей, беспорядки, массовые убийства, дележ территорий.

И Ближний Восток запылал по-настоящему. Здесь нет конспирологии. Можно все это принять за совпадения, а можно увидеть в этом причинно-следственные связи.

Теперь американцам уже незачем самим присутствовать в этих странах и вводить в них свои военные контингенты. Там уже сами все друг с другом воюют.

В результате Ближний Восток был разделен на стабильные регионы, такие как страны Залива и в какой-то степени Иордания, и на воюющие. Стабильными остались те страны, в которых США имеют свои давние крупные военные базы: Катар, Саудовская Аравия, Эмираты, Иордания.

Новая политическая тактика США на Ближнем Востоке имела несколько основных направлений, каждое из которых должно было усилить доминирующею роль Вашингтона в регионе.

Прежде всего, речь идет о расширении рынка для вооружений и обеспечение американского ВПК новыми и новыми заказами. На сегодняшний день военно-промышленный комплекс США по своим доходам и объемам представляет собой важнейший сектор современной американской экономики не спекулятивного, а производственного характера.

Военная промышленность США обеспечивает работой миллионы людей как в самих США, так и в странах-союзниках Вашингтона по всему миру. Это многомиллиардные поступления в американскую казну, это занятость, это сверхприбыли. Задача состояла в том, чтобы американское оружие пользовалось все большим спросом, но при этом американские солдаты не погибали на чужбине, как это было в Ираке. Эта задача была выполнена.

Вторым направлением было втягивание в этот котел других игроков, чтобы на Ближнем Востоке воевали не только арабы, но и другие страны. Сделать это оказалось несложно, и расчет был точен, так как  природа тех, кто попался в сирийский капкан, хорошо  известна.

США не стали вводить свой военный контингент в Сирию, а ограничились двумя тысячами американских военнослужащих, которых, как пообещал президент Трамп, скоро вернут домой. В обещании президента  можно не сомневаться. Полностью или частично американские солдаты покинут Сирию. Если не полностью, то для того, чтобы успокоить своих союзников.

Американцы не участвовали в дележке территории Сирии. Она им не нужна. Ни эта территория, ни то, что на ней находится. Время территориальных захватов в современном, индустриальном Западном мире давно закончилось. Чужие территории интересуют только страны, представляющие собой исторические атавизмы с абсолютистскими режимами.  Запад уже давно использует совершенно другие инструменты влияния и куда более действенные, чем территориальная экспансия.

Образно говоря, американский охотник прямо или косвенно посодействовал тому, чтобы слабое, пораженное внутренними болезнями животное само себя до смерти растерзало. А затем выпотрошенную тушу бросили шакалам. Которые не заставили себя долго ждать и, рыча друг на друга, тут же вгрызлись в тухлое мясо. А пока шакалы делили между собой куски, американский охотник отошел в сторону. Но недалеко и держа ружье заряженным.

Американцы отошли и на желанную дележку тут же налетели Иран, Турция и Россия. Стоит обратить внимание, что именно эти страны стали делить брошенную им «тушу». В этом дележе не участвует больше ни одна другая страна. Объяснение этому простое и на это и был сделан расчет. Все эти три страны представляют собой автократические режимы. В то же  самое время страны эти недостаточно сильны, чтобы реализовать свои имперские амбиции.

Воевать с более сильными и современными государствами ни Турция, ни Россия, ни Иран не в состоянии, сколько бы из столиц этих стран не грозили Западу кулаками. Ведь если бы могли воевать и захватить, то давно бы уже воевали. Но сил у них хватает только на тех, то слабее и кто ближе.

Для существования и выживания любой автократии необходима идея силы, идея внешнего врага, идея имперских завоеваний. Но когда для этого нет ни сил, ни возможностей режим теряет свою устойчивость. А тут такой соблазн, такой нежданный подарок подкинули американцы.

Иранские аятоллы грезят о шиитском доминировании на Ближнем Востоке и о возрождении Персидской империи. Турецкий новоявленный «султан»  Эрдоган тоже строит свою автократию на идее возрождения Османской империи. Имперский дух витает и в кремлевских коридорах. Эти три страны и заглотили американскую наживку. И пока имперское расширение не произошло, тратят на это огромные средства.

Но союз этих трех режимов, каким бы крепким он не казался сейчас, обречен на крах и последующие столкновения. Ведь интересы России, Ирана и Турции в Сирии полностью противоположные. Единственное, что их сегодня  объединяет — это общие имперские амбиции, общая потребность показательного имперского расширения и выживания правящих режимов.

Во всем остальном это сгусток противоречий, которые неизбежно приведут всех трех игроков к военной конфронтации. Других путей развития событий быть не может. Из истории нам хорошо известны факты, когда два, вроде бы, крепких союзника сходятся в смертельной схватке.

Американцы вне этой игры, но рядом, имея  самый сильный военно-морской флот, с самой мощной ударной силой, обладая  множеством военных баз на Ближнем Востоке и являясь державой с самой сильной экономикой и самыми сильными ресурсами. Они рядом и выжидают, когда нынешние союзники начнут рвать другу глотки, раздирая наживку. А то, что рано, или поздно они начнут это делать, не вызывает сомнений.

Ведь Тегеран использует Сирию в качестве плацдарма  для более масштабного проникновения  в мусульманский мир. Фактор шиитского доминирования на арабском Ближнем Востоке — это ключ к стабильности режима аятолл и Исламской  республики. Поэтом Иран не интересует только часть Сирии. Ему необходимо расшириться на этой территории. Но препятствием на этом пути являются его нынешние союзники — Россия и Турция. И пока возможности к расширению на территории Сирии у Тегерана нет, иранские власти будут и дальше проводить политику провокаций в отношении Израиля. Только так Иран может демонстрировать свою активность в регионе.

У Анкары  более   прагматичные интересы. Турция сталкивается с  реальными угрозами  и для режима, и для своей территориальной целостности. И курдский фактор является для Эрдогана  приоритетным. Как можно говорить о контурах Османской империи, пусть даже только с трибуны и пусть только для внутреннего потребления, если развитие курдского вопроса — это территориальный раскол Турции? Поэтому свою часть Сирии Анкара ни при каких обстоятельствах не уступит ни Ирану, ни Москве.

У России прямо противоположные цели. Сирия  для Москвы — это выход к Средиземному морю и распространение своего влияния в регионе, конкурирующим с Россией на мировом рынке энергоносителей. Конечно, кроме идеологических установок о возрождении империи. Москва тоже не уступит своих позиций ни аятоллам, ни туркам. И от успехов в Сирии во многом зависит будущее путинского режима.

Так что, противоречия нынешних союзников чрезвычайно глубоки и не разрешимы в принципе. Понимая это, каждый из них уже сегодня готовится к недалекому будущему.

Ну, а пока Россия, Турция и Иран, занятые разделом  Сирии, несут большие расходы, американцы вооружают своих арабских союзников, а Трамп заключает с арабами рекордные сделки на сотни миллиардов долларов. И в случае необходимости США всегда могут вмешаться в ближневосточные дела руками своих арабских союзников.

Недавний удар западной коалиции — США, Англии и Франции — по Сирии в ответ на применение химического оружия стал еще одним  подтверждением того, что именно США устанавливают правила и проводят красную черту для всех участников сирийского варева. Американский охотник пальнул в воздух в тот момент, когда шакалы переступили красную черту.

Американцы сделали громкий залп в воздух, продемонстрировав свое присутствие и предупредив о необходимости соблюдения красных линий. Кому-то это может не нравиться, но считаться с реальностью и с собственными возможностями вынуждены и турки, и русские, и иранцы.

Еще одним фактором новой американской политической тактики на Ближнем Востоке стала ядерная сделка между Ираном и США, заключенная во времена Обамы. У этой сделки очень много критиков, но было бы наивным считать это соглашение капризом Обамы, или непродуманным шагом  его администрации. Напротив, эта сделка вполне укладывается в вектор новой ближневосточной политики США по разделу Ближнего Востока и нагнетанию в этом регионе напряженности.

Соглашение с Тегераном, по сути, легализует ядерную программу Исламской республики. США и другие участники этого соглашения сохранили себе инструменты воздействия на развитие иранского атома. Но ни один такой инструмент никогда не может быть полностью эффективным, если ядерная программа легализована. И это осознают все, и арабские союзники Вашингтона более чем кто-либо другой. Однако благодаря иранской угрозе, США получили новые военные заказы, а арабы стали еще более покладистыми союзниками.

В  новом ближневосточном  раскладе Израиль оказался на передовой всего этого запутанного противостояния сил и интересов. И надо отдать должное — Иерусалим в новой ситуации проводит продуманную и выверенную политику.

С Россией и Турцией Израилю делить нечего. С обеими этими странами у него, хоть и непростые, но длительные и взаимовыгодные отношения. Никакого пересечения интересов ни с Москвой, ни с Анкарой у Израиля в Сирии нет. Что касается Тегерана, то пока у него скованы руки, и он не может рассчитывать на новые территории в Сирии, Израиль будет оставаться главной целью в идеологии и пропаганде аятолл.

Но силы слишком не равны, и в Тегеране это прекрасно понимают. Исламская республика отличается своей прагматичностью, когда дело доходит до реальной политики, и Тегеран вряд ли станет рисковать тем, что имеет в Сирии, вступив в войну с Израилем. Отдельные точечные атаки израильских ВВС по иранским базам, которые способны нарушить баланс сил, будут продолжаться и дальше. И это на руку и Москве, и Анкаре. А в целом Израиль содействует сдерживанию аппетитов аятолл.

И если США — американский охотник, стоящий в стороне, то Израиль — это  местный смотритель, также стоящий в стороне и имеющий самую сильную армию в регионе.

Так что, если сирийский бардак и угрожает кому-то, то не Америке и не Израилю, а тем, кто непосредственно в нем участвует.