Разумное, доброе, вечное и смертная казнь для террористов

"Людям свойственно - и это почти закон человеческой природы - быстрее и легче сходиться на негативной программе, на ненависти к врагам, на зависти к тем, кому лучше живется, чем на какой бы то ни было положительной, конструктивной задаче". (Ф. Хайек)
смертная казнь
Запишитесь в клуб Открытого телеканала, чтобы получать уведомления о новых проектах, приглашения в студию на телепередачи и на мероприятия в городах.
@

Поделиться проектом с друзьями:

Мечтательность вредна. Только замечтайся о чем-то разумном-добром-вечном, так жизнь непременно подсунет что-то не очень умное, зато злое и сиюминутное.

Вот недавно наш народ поставил рекорд единодушия. По некоторым опросам более 70% «за»! Разумность и добро согласия в народе так и тянет помечтать, чтобы это было навечно. Однако за что это «за»? За смертную казнь террористам.

Да… Хотя, не станешь, конечно, отрицать, что эти соседские молодцы и девицы с их ножами так уже нас достали, что желание как-то прекратить разгул террора выглядит вполне разумным. Но разглядеть в этом хоть какое-то долгоиграющее «добро», а тем более что-то вечное, кроме вечности мытарств нашего народа…

Хотя, давайте попробуем. Что нам терять — несколько минут на анализ неприятной ситуации? Теряем и больше…

Итак, смертная казнь для террористов с точки зрения разумного, доброго, вечного.

1. О разумном

«Человек прекрасно слышит голос разума, но он ему противен». (Авессалом Подводный)

Прежде всего, известно, что в Израиле, как и еще в 31 стране в мире, смертная казнь де-юре существует. Де-факто, правда, отменена. Вопрос о возобновлении утонул в болоте согласований. И две общественные силы — политики и народ — периодически вяло подталкивают утопленника на поверхность, надеясь оживить, но…

Многие из нас не против, чтоб «око за око». Во всяком случае лозунги «перебить всех», «закатать в асфальт» и подобные у нашей диванной сотни еврейского казачества популярны столько, сколько существует интернет с его форумами и комментами.

Но в этот раз призывы начали озвучивать политики: предложения, смелые заявления, законопроекты. Это уже серьезнее, политики — это наше лицо, и даже, в каком-то смысле, голова. И когда наша голова решительно предлагает, прямо в микрофон или в твиттер, казнить рядовых исполнителей террора, которые, идя на дело, знают, что идут на смерть…

За этими смелыми заявлениями слышится «громовое молчание» бессилия. Бессилия и неспособности противостоять руководителям, вдохновителям и спонсорам террора, для которых даже одна такая казнь будет огромным подарком. Они же смогут вдохновить ею целые тысячи рядовых «мстителей».

Но давайте поближе к «разумности». Ее, понятно, определяет смысл и цель решений и действий. Чем более цели долгосрочные и множественные, тем на большую развитость это указывает, и тем справедливее назвать действие разумным. На противоположном полюсе — дети и умалишенные, которые действуют без цели и без смысла.

Так чего мы хотим достичь? В опросниках смертная казнь фигурирует как «эффективная мера устрашения» в контексте борьбы с террором. И все.

Устрашение? Типа судорожной реакции — ударить побольнее, когда тебя ударили?

Ну, это даже как-то обидно…

Что сказать… Смертная казнь террористам освящена нашим древним законом «пришедшего убить тебя — встань и убей». Но то, как и почему мы, народ, кем-то возглавляемый, ее требуем, экзамена на разумность пока… к сожалению…

А пересдача будет, ребята, кто знает, а?…

2. Теперь о добром

«В месте сварки сталь особенно крепка». (Сен-Желе)

При такой жизни, когда тебя могут, чего доброго, ножом ткнуть, или взорвать, о каком добре можно говорить? Хотя… Но давайте по порядку.

Вспомним, в какой ситуации мы из «населения» превращаемся действительно в народ — как один человек с одним сердцем? Точно — когда опасно, когда враг, когда война. Взаимопомощь, ощущение уверенности в людях… Добро? Кто ж спорит… Но кто-то хочет покупать его ценой жертв? Ну нет, мы своими не торгуем.

Ну, а если бесплатно? Допустим, раз! — и никаких врагов. Ни внутри, ни снаружи. И никто уже не собирает с нас кровавую плату за ощущение доброго единства.

Небольшое уточнение: почему возникает этот феномен единства при вражде со стороны чужих? Потому что она удерживает нас от вражды между собой. А если вдруг пропадет этот сдерживающий фактор? Ого, тут такой взрыв может быть… У нас же, понимаешь, все готово для серьезных разборок: правые-левые, религиозные-светские, партии, этнические группы, да и соседи по шхуне не подарок — дай только развернуться — а тут эти… со своими ножами и бульдозерами… Да погнать-пострелять их всех, они же просто мешают… Короче, существует опасность, что если вдруг исчезнет угроза от чужих, это может вылиться в такую вспышку раздрая между нами, что хуже смерти.

Бесплатного добра не бывает. Мы за добро — единство между нами — все время платили своими жизнями. Теперь же становится ясно, что можно оплатить его совсем другой валютой — усилиями по устранению, собственными силами, основного препятствия к добру — вражды между нами.

3. Ну, а теперь о вечном…

В той стране, откуда многие из нас приехали, существовал культ смерти. На обложках школьных тетрадок долго еще после войны печатали портреты погибших «пионеров-героев». Так взращивали силу духа — слабые и малочисленные против целой армады. А как ты еще молодежь воспитаешь? За что погибать — только подставляй: за народ, за Родину, за никогда не существовавшую Фалястын…

Культ смерти сочетался с культом бессмертной славы. Всегда и везде эти два культа ходят парочкой, сочетаясь у людей с представлением о «вечности».

Мы осмеиваем представления террористов, их «вечность», оцениваем их семьюдесятью двумя девственницами. Но сами, в противовес этому, стоим на позиции явно «невечной» — на праве сильного. А что у нас есть, чтобы противопоставить их, пусть преходящим, человеческим, представлениям о «духе» и «вечности»?

И действительно, вечного в этом мире нет ничего. Кроме одной его рабочей детали. Эта рабочая деталь — наш народ. И не потому, что существует долго, а потому, что есть у него предназначение в общем механизме человечества — давать ему основы для дальнейшего развития, на каждом ключевом этапе.

Народ — понятно, что речь идет не о нас, родненьких, как сумме ныне живущих особей. Народ как узел в общей системе мира.

«А счетчик — щелк, да щелк… Да все равно

В конце пути придется рассчитаться».

(В. Высоцкий)

Так вот, о ключевых этапах… Сейчас развитие «производительных сил» привело к тому, что уже не важны «производственные отношения» — прости, дедушка Маркс, но это так. Когда роботизация и технологии все более откровенно выталкивают людей из производства, актуальными становятся основы человеческих отношений именно вне его. Если основы эти не наладить, не «угадать», природа человеческая заставит людей просто уничтожить друг друга.

И вот, ключевой момент налицо. Но где же наш «рабочий узел системы»? Да мы-то здесь, но «при чем тут борщ, когда такие дела на кухне?» — у нас тут такая борьба, не мешайте…

Глобализация вот недавно проплыла, как белоснежный лайнер в тумане, на палубах там все искали образцы реализации потенциала всеобщих человеческих связей в мире: то «индекс счастья» из королевства Бутан предлагали, то еще что. Нам бы тогда показать им пример гармоничных человеческих отношений в обществе, взять бы их на буксир, вывести бы на лазурные просторы… Но тут у нас столько своих интересностей: правые-левые, партии-сектора…

Проплыло… И вот все в мире разделяются, роют ямы и строят заборы — и окружают нас, как волки в тундре кучку людей, сидящих у погасающего костра зимней ночью. Люди еще надеются на свои стрелялки, но во тьме волк намного лучше чует горло стрелка, чем стрелок видит волка.

Нам бы сработать для всех, мир ведь продолжает искать выход, но мы опять — никак.

 

Вечность — это потенциал. А нереализованный потенциал…

Ну, да ладно, неразумно было бы говорить о недобром рядом с вечным.